Письмо Ив. Ф. Кудинова с описанием обеда в честь губернатора. 1871 год.

вернуться на главную              о Задонске

Письмо это написано Иваном Филипповичем Кудиновым в 1871 году до женитьбы на дочери Липецкого купца Серафиме Алексеевне Лопуховой. Иван Филиппович был очень уважаемым жителем Задонска, много лет выбирался в земские гласные, входил в состав попечительского совета Задонской женской гимназии.

Задонский триумвират, в своём обычном вечернем заседании, раскапывая предания старины глубокой, дошел до того времени, когда ты, благодетельною судьбою, поставлен был в необходимость питаться задонским воздухом, и припоминая твое общество, вечера - с бесконечным рамсом, с непрерывного пренья споров, скандалов, чтением придумок- произведения пламенной страсти и оригинальную не по одному только содержанию, но и по расположению их на пункты, преславное списывание этих документов, восхитительные последствия этого списывания, бал, на который по милейшим законам приличий нельзя было являться в одних портках. Эх, черт возьми, как я недоволен на себя в эту минуту за то, что я не поэт, ударил бы по всем струнам бандуры, иль как там лиры что ль, да навалял бы из этого материальца таких стихов, чтобы как не в рот - то спасибо, ну да и проч. и проч. ПОЛОЖИЛ: увековечить эти священные воспоминания юности, глупости и сумасбродства, сообщив заочно тебе свои впечатления, вызванные ими, с полной уверенностью, что ты, как истинный повеса, прочитав сию хортию, вполне разделишь и почтишь память их достойным образом - смехом, во всю ширь твоего горла, а не то отлучен будеши страны десныя.

Итак:

" Единственный, беспечный,

Теперь в отставках, был военный",

Николай Михайлович, теперь перейдем к последнему прошедшему. Нет уже Русского Инвалида, что бросил меч Марса и опять вступил под знамена Меркурия, избрав театром своих действий опять Ливны.

Мы с особенным интересом следили за твоим положением в последнее время, и с нетерпением ожидали развязки этой проклятой военной комедии, и как только услыхали, что последний акт ее разыгрался, и ты бесславно отступил от Воронежа, что мы так были искренне этому рады, что не больше радовались бы, если бы ты в чине фельдмаршала взял Париж. А, впрочем, удивительно, как это ты променял такое почетное звание на бесславие. Судя по тем заслугам, какие ты оказал отечеству на боевом поприще в такой короткий срок ты бы, говоря словами Грибоедова:

"С твоим умом, храбростью, талантом,

Если б службу продолжал, наверняка,

Был бы Московским комендантом".

Ну, значит, судьбе неугодно было вручить тебе жезл фельдмаршальства и поставить твое имя наряду с Рымникскими, а с другой стороны жаль, что ты не заехал в Задонск, здесь бы мы самым наилучшим образом отпраздновали твое возвращение из пленения вавилонского и торжественным образом предали бы анафеме всё, что только пахнет солдатчиной, ну да если ты приедешь когда-нибудь в Задонск, мы об этом попомним.

Ну брат, теперь пошире раскрывай уши, да слушай со вниманием, мы тебе поведаем такую штуку, от которой от удивления у тебя глаза выпрут пупом, поведаем не какую-нибудь сказку о сером волке, а об истинном событии, совершившемся у нас этим постом, событии, которое вероятно по своей небывальщине, новизне и характеру займет самую почетную страницу в истории Задонска, о событии, заставившем Задонцев на несколько дней отложить всякое попечение, забыть все пересуды, сплетни на которых они обыкновенно в досужее время оттачивали свои языки.

Короче сказать, мы, т.е. объяство наше, дали обед губернатору, да не обед, а пир Валтасаровский, как увидишь. Поводом к такому торжеству послужило следующее обстоятельство: Трубецкой, как тебе быть может известно, переводится из Воронежа на другое место, ну, желая отблагодарить его общество наше в собрании своем постановило: увековечить в памяти потомства Его Сиятельство за то, что он, гласит общественный приговор соединяя с мудростью правителя гуманность высокопросвещенного человека, постоянно, с неусыпной деятельностью заботился, яко отец чадолюбивый, об общественных нуждах и интересах города Задонска.

Тут же, у кого-то родилась мысль дать по примеру воронежцев, прощальный обед губернатору; предложение было принято, явился на стол листок, и каждый, от трудов своих, принес посильную лепту на алтарь гастрономии.

Немедленно отправилась депутация в Воронеж с предложением титула и с приглашением на обед. То и другое Его С-ву, вероятно, пришлось по вкусу, а последнее, надо полагать, в особенности, и лишь только изреклось слово согласия, загремела струна и из русской кладовой - Москвы, как бы по действию волшебной лампы Алладина из Тысячи и одной ночи явились произведения весны и юга: свежие огурцы, салаты зеленый и красная капуста, а что в Задонске было, когда это известие принесла струна, что ни в сказке сказать, ни пером написать, все засуетились, все заговорили, только и было толку везде что об обедах: когда он будет, где он будет, кто там будет и что там будет.

Кухня нашего метр-д’-отеля превратилась в ад или на меньший конец в кузницу вулкана. Фаланга поваров, набранная чуть ли не со всего уезда, денно и нощно заливала, обливала, переливала и наливала. Осетров, стерлядей, кур, рябчиков, фазанов переделывала в какие-то фрикасе да пепансе, алярусы да гарниры, и еще во что-то, чего уж я ни вспомнить, ни выговорить не могу, так хитро и мудрено. Стой! Стой! забыл еще вот что и, кажется, самое главное, какую-то еще спаржу варили! - да, знай наших! Обед этот должен был происходить в зале Мирового съезда, полиция, помещающаяся в одном здании, тоже на время ступила свои владения. Вакх воссел во храме Олпиды! Накануне этого праздника, к руку приложившим к сей подписке, были разосланы пригласительные билеты. При этом благоразумые распорядители этого бала нашли необходимым всех гостей прежде всего собрать воедино, сделать им перекличку и потом уже всем кагалом отправить их к месту назначения. Так и сделали. Обед назначался в 6 час., а в 5 части пешие и конные начали стекаться в доме Попова, и когда собрались все, тогда вся эта смесь одежд и лиц, разместившаяся как могла по саням, потянулась длинною вереницею, как свадебный поезд, потреблять дары Божии, заставляя останавливающихся прохожих при созерцании этого необычайного зрелища догадываться в чем дело.

Приехали. При входе в залу каждый из нас был приятно поражен вкусом, с каким был набран стол, имевший форму буквы П. Как чинно, с какою строгой симметрией, и как картинно были расставлены бутыленции с дарами Бахуса, стаканы, рюмки, бокалы, вазы, канделябры, ну, одно слово, хоть самого царя Гороха сажай за этот стол. А нам-то только бы смотреть на него и учить географию. Вот Франция в шампанском с Сен-жульеном, за нею рядом вслед Мадера с Тенгерифом, Германия в Рейнвенне, Лиссабонское с Венгерским, Делафронтен с Бордосским, потом Швейцария в сыру, Голландия в сельдях, с фазанами. Кавказ и Крым со своими фруктами, с зеленым виноградом, а там на сушь ввалились моря и реки, океаны со своими навагами, миногами, осетрами и стерлядями и с донскими бирючками, словом:

«Чего нема на тiй ярмарци».

Не было, я полагаю, только одной тюленины с моржовиной. Кроме того, в сторонке стоял еще маленький стол, самым исправным образом нагруженный тем, что обыкновенно носит название закуски, т.е. икра разнородная, сардины, сыры и всё что способствует в наше удовольствие. И на всё это нужно было только смотреть до времени - разыгрывать роль лисицы с виноградом. После этого можешь вообразить, с каким нетерпением эти алчущие и жаждущие дожидали князя, не потому, чтобы он был особенно нужен, а потому, что без него нельзя было начать.

К счастью нашему Его С-во не заставил себя долго дожидать, и тотчас же после обычного приветствия и церемонии поведена была атака на маленький стол, в которой задонцы доказали блистательным образом, что они не одну капусту умеют есть. Покончив со столиком, армия, воспламененная уж, переменила фронт и устремила свои взоры на П, ожидая сигнал на приступ. Сигнал был дан, начался приступ. Ужасный приступ! Русская храбрость соединилась с яростью бенгальских тигров! Это ураган, который все на пути ломает, низвергает, уничтожает и разрушает. Смотря на эту картину, поневоле придешь к убеждению, что взятие Очакова или Гуниба русским стоило не усилия, а плевка. Поставь на вершины Гибралтара побольше бочек с сивухой, скомандуй – взять! и не защитят его ни силы ада.

Так было и здесь. Единственная преграда, отделяющая стол от осаждающих, стулья – вмиг была уничтожена, еще секунда и победители уже хозяйничали за П. Вот тут-то пошла работа, да и было над чем. Саввин превратился не в акулу, а в какую-то истребительскую машину. Почти до половины обеда тишина была нарушаема только звоном тарелок, ножей и вилок, это значило, что Задонцы не дремали, но с первым выстрелом искрометного всё вдруг переменилось, загремели тосты, полилось шампанское, и застонала вся земля. Первый тост, как следует, провозглашен был за Государя, потом Государыню, Императорскую фамилию, а там пошли сыпаться как из мешка гороха и за процветание г. Задонска, за соединение его железным путем с центром России, за какую-то его блестящую будущность и за назначение его, кажется, в столичные города , ну и всего не припомнишь и на все это общественная батарея из 80 глоток ревет такое ощутительное ура, что на том берегу Дона догадывались о чем-то необыкновенном, происходящем в Задонске. И вот, в одну из таких минут общего ораторского увлечения, Саввин и задумал было сказать не спич какой-нибудь, а просто спицу из какой-нибудь допотопной колесницы, чтобы, по его выражению, одурачить всех, да вот беда, при нем не оказалось приличной темы, забыл все в старом сюртуке, он к нам, ребята, дайте мне тему, мы не дали и великая мысль умерла прежде появления ее на свет. Но жаль, что не было в буфете тем, Саввин бы из ней такое бы зелье приготовил, что все бы с ума бы посошли, вспомни только его вопрос: где был кит во время потопа? – и ты согласишься с нами.

Ликование долго происходило и после обеда, в конце концов славянская натура вот как расходилась, что только и слышно было – подавай! Шампанского! и еще бы немного, дошло бы и до трепака, да князь поторопился уехать, прощание было прекрасное: излияния – винные и сердечные соединились вместе, лобызаниям не было конца, речи напутственные, благодарственные сыпались градом. Князь тоже, в свою очередь, наобещал нам всего, чего только не пожелаем, исключая, конечно, царства небесного и в заключении сказал, что задонское общество с быстротою паровоза летит на путь прогресса. Ага! Вот что значит наварить спаржи и наделать трюфелей. Видно, что Его С-во с гуманизмом высокопросвещенного человека, соединяет еще отличный вкус гастронома.

Такие–то брат, вещи, творятся у нас в Задонске!

Ну, на сцене, собственно, нашей-то жизни нового ничего нет и декорации одни и те же.

Непрерывные чаепития и регулярное посещение обеден и всенощных и наконец вечерние заседания, характер и программа суждений которых тебе известны, впрочем в последнее время в них преобладал характер политический и преимущественно Франко-Прусская война.

Вот если бы ты нас в это время послушал, ты бы покачал головой и непременно сказал: бедная Франция, как жаль, что ты не имеешь у себя такого триумвирата, никогда не и пропала? ты, если бы он восседал на местах твоих Гамбетт?, Тыров и Трош?

Этот последний - сволочь, морда, говорит, Саввин и погубил все дела, что не сделал вылазки в надлежащем размере, внимая глаголам нашего оракула, находим, что он прав. Потом, конечно, разговор принимает незаметным образом не слишком целомудренный оборот, в особенности как то нетерпимой седьмой заповеди, начинаются рассказы о встречах, похождениях, приключениях, в которых один отброшен назад под Седан, другому подана карета, третий на черных прокачен. Но, не взирая на все эти злополучия и неудачи, на основании непреложной истины: под горой не взял - на горе возьмешь, созидаются вновь планы (которые вновь разрушаются), составляются прожекты – никогда не осуществляющиеся, становятся стихи, в которых редко разве попадет какая-нибудь крошка; ну и вроде этого, потом нас Саввин гонит и мы отправляемся на покой, в котором, я полагаю, и ты сильно нуждаешься, прочитав эту галиматью. Прощай, желаем тебе всех благ, не забывай триумвирата.

С галиматьи списав и набело писав,
Кандидат на все должности.
Ив. Кудинов

17 марта 1871года.


Письмо предоставлено внуком Ивана Филипповича Кудинова - Александром Александровичем Кудиновым.


© Татьяна Дыкина            при использовании материалов сайта ссылка на него ОБЯЗАТЕЛЬНА !